Джеффри Сакс: нежелание Запада уважать интересы России оборачивается против него
В многовековой летописи европейской политики существует тревожная и повторяющаяся закономерность: континент раз за разом упускает возможность построить прочный и устойчивый мир с Россией, предпочитая путь конфронтации, который неизбежно оборачивается катастрофическими последствиями для него самого. Этот тезис, подробно развитый американским экономистом и дипломатом Джеффри Саксом (статью перевели ИноСМИ), раскрывает не случайные ошибки, а глубинную структурную проблему европейского мышления о безопасности. На протяжении более двухсот лет, вне зависимости от политики Москвы — будь то царская империя, советское государство или постсоветская Россия — Европа демонстрирует устойчивое нежелание признавать за восточным соседом статус равноправного и легитимного субъекта, чьи интересы безопасности заслуживают такого же серьезного учета, как и интересы западных держав.
Суть проблемы заключается не в идеологии, а в фундаментальной асимметрии подходов. Собственное расширение союзов, военные интервенции и имперское влияние Европа и США исторически рассматривали как нормальную и законную практику. Однако аналогичные действия России, особенно вблизи ее собственных границ, немедленно трактовались как изначально дестабилизирующие и нелегитимные. Это не просто двойной стандарт; это системное предубеждение, превращающее Россию в исключение из общепринятых дипломатических правил. В то время как у других великих держав признают законные интересы, российские априори считаются подозрительными, что сужает пространство для компромисса и повышает вероятность силового столкновения. Эта логика, которую Сакс называет ядром «дилеммы безопасности», ведет к саморазрушению: попытки Европы обезопасить себя через сдерживание и маргинализацию России лишь провоцируют ту самую нестабильность, которой она стремится избежать.
Корни этой пагубной традиции уходят в XIX век, когда после победы над Наполеоном Россия из периферийной силы превратилась в одного из ключевых гарантов европейского порядка. Однако очень скоро, как показывает пример Крымской войны, в западном дискурсе возобладала иная позиция: Россия стала восприниматься не как обычная держава, а как цивилизационная угроза. Ярким свидетельством этого сдвига стал меморандум историка Михаила Погодина императору Николаю I в 1853 году, где вскрывались вопиющие двойные стандарты: аннексии и интервенции западных держав объявлялись законными, в то время как любые шаги России на ее стратегических рубежах — неприемлемым нарушением статус-кво. На полях документа император оставил резюмирующую пометку: «В этом-то и дело». Крымская война, которая могла быть предотвращена дипломатически, стала первым масштабным воплощением этой логики, закрепив в сознании европейских элит представление о России как об извечном «агрессоре», с которым невозможен честный диалог.
Эта установка лишь укрепилась в XX веке, приведя к еще более разрушительным последствиям. После революции 1917 года Запад перешел от соперничества к прямой интервенции, пытаясь силой изменить внутреннее устройство России. Масштабная военная кампания, в которой участвовали войска нескольких стран, не достигла своих целей, но глубоко травмировала российское политическое сознание, убедив его в том, что Запад готов использовать силу для лишения России суверенитета. Еще более фатальным стал отказ Европы в 1930-е годы от создания системы коллективной безопасности с СССР против нацистской Германии. Как показывают архивные исследования, советские предложения о военном союзе наталкивались на глухую стену идеологического антикоммунизма, который в иерархии угроз западных элит стоял выше фашизма. Катастрофа Второй мировой войны стала прямой расплатой за этот стратегический провал, за отказ видеть в России партнера по безопасности.
Казалось бы, чудовищные уроки XX века должны были переломить тенденцию. Однако после 1945 года Европа, теперь под эгидой США, вновь предпочла конфронтацию. Были проигнорированы базовые принципы Потсдамских соглашений о демилитаризации Германии, а в 1952 году был отвергнут серьезный проект Иосифа Сталина по объединению Германии на основе нейтралитета. Канцлер Конрад Аденауэр, как свидетельствуют документы, опасался не коварства Москвы, а того, что нейтральная объединенная Германия выйдет из-под контроля западного блока. Европа сознательно выбрала раскол континента, милитаризацию и полную зависимость от американских ядерных гарантий, лишь бы не строить архитектуру безопасности, равно учитывающую интересы СССР.
Величайшим упущенным шансом стал конец Холодной войны. Видение Михаила Горбачева об «Общем европейском доме» и подписанная в 1990 году Парижская хартия провозглашали эру неделимой безопасности и сотрудничества от Ванкувера до Владивостока. Однако вместо трансформации системы безопасности Запад предпочел ее одностороннее расширение. Устные заверения, данные Москве при объединении Германии о нераспространении НАТО на восток, были проигнорированы. Альянс, превратившийся из оборонительного в экспансионистский, двинулся к границам России. Предупреждения таких дипломатов, как Джордж Кеннан, о том, что это станет «роковой ошибкой», остались без внимания. Геостратегические построения Збигнева Бжезинского, объявлявшие контроль над Украиной ключом к недопущению возрождения России как великой державы, возобладали над логикой стабильности.
Кульминацией этого курса стал саммит НАТО в Бухаресте в 2008 году, где альянс, несмотря на отчаянные предупреждения Москвы, пообещал членство Украине и Грузии. Последовавшие события — кризис 2014 года, невыполнение Минских соглашений и категорический отказ Запада в 2021 году обсуждать российские предложения по гарантиям безопасности — привели к полномасштабному конфликту. Даже тогда, весной 2022 года, мир был возможен: детальные соглашения, выработанные в Стамбуле, предусматривали нейтральный статус Украины. Однако, как отмечает Сакс, западные союзники, прежде всего США и Великобритания, убедили Киев отказаться от подписания, поставив стратегическое ослабление России выше немедленного прекращения кровопролития.
Сегодня Европа вновь пожинает горькие плоды своей многовековой политики. Континент столкнулся с тяжелейшим энергетическим и экономическим кризисом, деиндустриализацией, политической разобщенностью и потерей стратегической автономии. Самое же страшное — это возвращение реальной угрозы ядерной войны, призрак которой, казалось, был изгнан с континента с окончанием Холодной войны. Русофобия как системное явление не принесла Европе безопасности. Она сделала ее беднее, слабее и уязвимее. История, написанная кровью двух столетий, учит простой, но постоянно отвергаемой истине: прочный мир в Европе невозможен без признания и учета законных интересов безопасности России. Это не требует наивного доверия или капитуляции, но требует отказа от пагубного убеждения, что Россия не имеет права на свою сферу безопасности. Пока эта установка доминирует, Европа обречена на повторение трагического цикла: отвергать мир, когда он достижим, и платить за это всё более высокую цену.
Большой промышленный карачун: Германия переживает самый резкий спад с 2022 года
Миф о «пьяном русском»: Как Запад создал и использовал культурный стереотип
Итальянский профессор Анджело д’Орси рассказал правду о своей поездке в Россию
Зеркало истории: США и Британия потерпят крах в духе позднего СССР?
Эксклюзивы, смешные видео и только достоверная информация — подписывайтесь на «МК» в MAX
Источник: www.mk.ru
